• Главная страница
• Архив новостей
• Карта сайта
• Официальные документы
• Мероприятия
• Участники
• История Феодальной Японии

• Культура

• Исторические битвы
• Исторические личности
• Материальная культура
• Читальный зал
• Прочее
• Доспехи
• Вооружение
• Костюм
• Аксессуары и предметы быта
• Доска позора
• Форум
• Контакты

 

 

 

________________

 

 

БИБЛИОТЕКА


Читальный зал


Н. И. Конрад. Япония. Народ и государство. Исторический очерк

 

ЯПОНСКИЙ НАРОД, ЕГО СОСТАВ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ


Вопрос о составе и происхождении японского народа, т. е. того антропологически, этнографически и культурно-исторически целого, которое с давних пор является носителем всего исторического процесса и выступает в настоящее время как единый и неделимый этнический субъект, к тому же это единство особенно подчеркивающий и чрезвычайно им гордящийся, - может считаться вполне закономерно поставленным и в области специально исторического исследования.


Несомненно, по своему существу и по характеру тех методов, с помощью которых может продвигаться вперед его раскрытие и освещение, - вопрос этот принадлежит прежде всего антропологии, этнографии, после этих последних - лингвистике, сопряжен самым теснейшим образом с археологией; и тем не менее, он имеет существеннейшую важность и для японской истории, особенно в той ее части, которая ближайшим предметом своего внимания считает культуру, ее состав и ее развитие. Более того, его постановка совершенно необходима - и при этом в самом же начале - и для исторического исследования, если только оно хочет чувствовать себя с первых же шагов на твердой почве.


Эта необходимость выясняется прежде всего при попытках определить начальный пункт, исходный момент исторического бытия японского народа. Где началось это бытие, где искать его истоки, к какому месту возводить здесь тот исторический процесс, который подошел вплотную к нашему времени и соприкоснулся территориально и хронологически с историей Запада? С какого момента начинать историческое повествование, какое событие считать началом "истории", к какому хронологическому пункту отнести исток того процесса, который так широко развернулся впоследствии и ныне вышел из берегов собственно Японии?


Для решения вопросов о времени и месте начала японской истории проблема этнического состава и происхождения японского народа является несомненно основной, и избегнуть ее не могли ни японские историки дореформенной Японии, ни тем более современные ученые японцы, занимающие кафедры отечественной истории в японских университетах.


Тем более же важна она для определения происхождения и составных элементов японской национальной культуры, - и нынешние историки культуры, как японцы, так и особенно европейцы потратили не мало трудов, а еще больше остроумия на посильное освещение этой этнической проблемы.
Не меньшее значение имеет эта же проблема и для успешного пользования древнейшими историческими и историко-культурными памятниками - этого основного условия исторической науки. Мы имеем перед собою в настоящее время ряд таких памятников - то чисто археологических, в виде находок в курганах, остатков пещерных жилищ и т. п., к сожалению, пока не очень многочисленных и ждущих лучшей обработки; то исторических или историко-географических, как, например, древнейшие историко-мифологические своды и хроники Кодзики и Нихон-секи, или географически-этнографические описания, вроде серий так наз. Фудоки; имеем ряд чисто мифологических построений и систем, содержащихся в тех же Кодзики и Нихонсеки и могущих быть предметом и исторического исследования. Перед нами, наконец, устная религиозно-мифологическая традиция, незыблемо хранящая многие отголоски отдаленного прошлого и дающая иногда ключ к тем же письменным памятникам древней мифологии. Мы знаем даже письменное закрепление этой традиции в форме позднейших записей, своеобразную фиксацию ее в наименованиях божеств народной религии и мифологии.
Этих памятников, как исторических, археологических, так и этнографических японская историческая наука знает уже очень большое число и давно уже обосновывает на них целый ряд своих положений и гипотез. Тем более же они получают важное значение при обращении с ними с помощью аппарата европейской исторической методологии, прикосновение которой, может быть, впервые откроет их истинное лицо, - содержание и ценность. И, конечно, при первой же попытке использовать их для целей исторического изучения, сам собою ставится вопрос об этническом составе японского народа, так как лишь в связи с ним, в тесной зависимости от его решения, может быть произведен надлежащий анализ содержимого этих памятников, т. е. положены первые прочные камни в основу всей японской истории.


Существенно важным этот вопрос является и для определения природы носителя исторического процесса в Японии, - самого японского народа, именно с того момента, когда он стал "японским", начал выступать в вышеуказанном смысле законченного этнического целого, в каковом положении его застает уже самая ранняя заря его исторического существования. Мы с легкостью можем определить почти все исторические культурные наслоения за время существования японского народа, как определенной этнической единицы, - нам в большей части ясно их происхождение и содержание, но все эти наслоения попадали на известную национальную базу, и, в результате, мы часто видим процесс значительного перерождения, трансформации этих наносных элементов, произведенных силою основной этнической природы японского народа. Часто же эти привнесенные извне элементы, оставаясь сами по себе в неприкосновенности, вступают на путь совершенно особого развития, сравнительно с тем, что мы наблюдаем на их родине, или же в странах, где они также успели занять прочное место в истории и культуре. Таковую судьбу испытали почти все заимствования, откуда бы они ни шли из Китая ли, из Индии, из Кореи; история японского буддизма, японского конфуцианства, японского искусства дает нам ряд убедительных свидетельств таких трансформаций и особых путей развития и выявления. То же начинает наблюдаться и с последним по времени наслоением - европейской культурой, в процессе заимствования и усвоения которой, и особенно в процессе приложения которой к решению исторических и культурных задач, поставляемых "текущим моментом", - начинают наблюдаться уже довольно ясные контуры ее характерной трансформации. Этническая природа японцев дает себя знать на всем протяжении японской истории, во всем процессе развития японской культуры; ее понимание - основная предпосылка для точного уяснения себе содержания этого процесса, решение же проблемы этнического состава и происхождения японского народа - важнейшая база для сколько-нибудь обоснованного суждения об этой природе.


В тесной связи с вопросом об этнической природе, решение или освещение которого дает возможность правильно понять ту претворяющую силу нации, которая превратила многое чужое и чуждое в свое, как будто бы национальное, - находится и надлежащее понимание основных линий развития исторического и культурного процесса, общий уклад народной психологии, являющийся, с одной стороны, результатом, а с другой - возбудителем. Народ может быть вовлеченным в ту или иную культурную или историческую конъюнктуру, но может и сам ее вызвать. Японская история - в том содержании, которое нам уже известно, рисует наглядную картину этих основных тенденций развития: мы можем их прочувствовать и вскрыть в каждой почти крупной эпохе исторического бытия Японии. И поскольку эти основные линии предопределяются антропологией и этнографией, постольку существенно важным оказывается и основной вопрос - об этническом составе японского народа.


Таким образом, и в отношении определения начального момента истории и места ее зарождения, и в целях надлежащей расшифровки древних памятников, могущих дать материал для истории, и с точки зрения необходимости уяснить себе, как предварительный шаг, сущность самой этнической природы японской нации, и, наконец, для прослеживания в самом историческом процессе характерных специфических для Японии тенденций развития, могущих считаться основными, - всюду нужен этот этнический вопрос, разрешение которого подводит впервые устойчивую почву под все построения и предположения этих отраслей исторического исследования.
Вопрос этот обычно формулируется так: считать ли японцев, т. е. тот народ, который уже с древнейших времен выступает, как определенное исторически и этнически целое, - одним племенем, или же агрегатом, соединением, слиянием нескольких различных племен; в первом случае - является ли он исконным обитателем территории нынешней и исторической Японии, или же он - народ пришелец, народ завоеватель, и в таком случае - где его первоначальная родина; если же верно второе - из каких этнических элементов он образовался, результатом слияния каких племен он явился, и где искать родину этих племен - в собственно Японии, или же опять где-нибудь в другом месте?


Вопрос этот издавна служит предметом самых серьезных исследований, пристального внимания и оживленной научной полемики. С тех пор, как японцы заимствовали из Европы наряду с рядом культурных институтов и европейскую науку, овладели в сфере истории ее методологией, они приступили к работе над этой проблемой, уже освобожденные от всяких связующих политических и религиозных предпосылок, сковывающих свободу научного исследования. И за все время новой Японии вопрос этот почти не сходит со страниц научных журналов, освещается в специальных монографиях и просачивается даже на столбцы периодической печати общего характера. Серьезно поставленные и чрезвычайно ценные по содержащимся в них историческим и этнографическим материалам журналы: Сигаку-Дзасси ("Исторический журнал") и Дзинруйгаку-Дзасси ("Антропологический журнал") занимают в этом смысле первое место.


При этом обычно мы наблюдаем такую картину: время от времени появляется какая-нибудь работа по этому вопросу, либо по новому, ставящая его, либо привлекающая к его решению новые материалы - и, как от камня, брошенного в воду, сейчас же начинают расходиться круги все шире и шире, так и в специальной литературе немедленно же появляются отзвуки, отголоски этой новой работы, в виде полемики, дополнений, разъяснений и т. п. После такого оживления наступает некоторое затишье, до тех пор пока новое исследование вновь не взбудоражит ученый мир антропологов, археологов и историков. Такое периодическое оживление - характерная особенность истории вопроса, и по сумме того материала, который дается каждой такой полосой, всегда можно установить состояние науки в данный момент в этой области и проследить этапы в эволюции самого вопроса.

 

Следующая страница>>>>>>>>

 

Оглавление

 

Цитируется по изданию

Н. И. Конрад. Япония. Народ и государство. Исторический очерк. Петроград, 1923