• Главная страница
• Архив новостей
• Карта сайта
• Официальные документы
• Мероприятия
• Участники
• История Феодальной Японии

• Культура

• Исторические битвы
• Исторические личности
• Материальная культура
• Читальный зал
• Прочее
• Доспехи
• Вооружение
• Костюм
• Аксессуары и предметы быта
• Доска позора
• Форум
• Контакты

 

 

 

________________

 

 

БИБЛИОТЕКА


Читальный зал


Стивен Тёрнбулл. Самураи. Военная история

 

ГЛАВА V
ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС САМУРАЕВ


Со смертью Минамото Ёритомо дом Минамото, который так стремительно возвысился во время войны Гэмпэй, столь же быстро пришел в упадок. Через тридцать лет после основания сёгуната в Камакура третий и последний сёгун Минамото был убит, а его место занято представителем клана Ходзё. В течение полутора веков власть сёгуна была под контролем этой семьи. При этом они уважали традицию, согласно которой титул сёгуна должен был принадлежать семье Минамото, и поэтому принимали титул сиккэна, или регента. Таким образом сёгун, который прежде манипулировал марионеточным императором, сам стал марионеткой регентов Ходзё. Именно при Ходзё, а не при Минамото военное правительство Японии пережило свой самый серьезный кризис - монгольские вторжения 1274 и 1281 гг.


Попытки монгольского завоевания интересны прежде всего тем, что это единственный случай в истории самураев, когда Япония подверглась вторжению извне. Это потребовало от самураев, которые в течение двух веков сражались только между собой и которым пришлось теперь столкнуться с внешним врагом, чьи методы ведения войны были отличны от их собственных, радикальной переоценки своего состояния. Кроме того, это был первый случай в истории Японии, когда самураи выступили как ядро японского общества, когда японцы консолидировались и осознали себя единой нацией.


Прежде чем описывать монгольское вторжение, необходимо рассмотреть несколько моментов, связанных с тем, что происходило в Японии в течение столетия после войны Гэмпэй. В стране произошли большие изменения, поскольку конец XII и начало XIII века в Японии были временем возрождения религиозной жизни. Читатель может вспомнить о деятельности монахов-воинов, которая привела к практически полному уничтожению таких традиционных центров монашества, как монастыри Нара и горы Хиэй. После войны Гэмпэй Ёритомо руководил восстановлением храмов в Нара и способствовал возрождению буддизма в обоих центрах. Однако гораздо больший вклад в развитие буддизма в Японии в то время был сделан не старыми монастырями, а горсткой новых сект: некоторые из них возникли перед самой войной Гэмпэй и разрослись в начале XIII в. Первая из этих сект была основана монахом по имени Хонэн Сёнин, который родился в 1133 г. Глядя на жизнь того времени в контексте гражданских распрей, предательства и насилия, не стоит удивляться тому, что японцы стали восприимчивы к учению, говорившему о бренности этой жизни и дававшему надежду на лучшее в будущей. Его секта Дзёдо - "Чистая Земля" - призывала своих приверженцев смотреть на этот мир как на мир зла и греха, в котором невозможно достичь состояния Будды. Поэтому им следует отказаться от погони за тенью и уверовать в то, что придет после смерти, когда благодаря вере в Будду Амиду он обретут блаженство. Войти в "Чистую Землю", говорил Хонэн, можно только посредством молитвы, и он показал пример своим последователям, повторяя имя Амиды до 60000 раз в день.


Учение Хонэна дало еще одну боковую ветвь секты Дзёдо, под названием Дзёдо-синсю - "Истинная секта Чистой Земли". Ее основатель, Синран Сёнин, начал проповедовать около 1224 г., когда завистливые монахи с горы Хиэй добились того, что его сослали в Канто. Он учил, что спасение, обещанное сектой Дзёдо, не обязательно откладывать до смертного часа, что его можно получить прямо сейчас. "Провозгласите имя Амиды, - гласило послание Синрана, - и вы будете спасены немедленно!" Он отвергал такие религиозные процедуры, как чтение заклинаний и умерщвление плоти, предлагая ограничиваться только молитвой. Еще больше он разозлил монахов с горы Хиэй, отбросив принцип безбрачия духовенства и буддийский запрет на употребление мяса. Отмена этих ограничений привлекла в секту многочисленных приверженцев, и в полной мере ее сила проявилась во время волнений XV в.


Дзёдо и Дзёдо-синсю отвечали запросам простого народа. Самураев же больше привлекала другая буддийская секта, хорошо известная на Западе, а именно Дзэн. "Дзэн-буддизм" для нас стало столь привычным словосочетанием, что для многих Дзэн является синонимом буддизма. Секта Дзэн пришла в Японию в VII в., но не получила распространения до тех пор, пока монах Эйсай не реанимировал ее в 1192 г. Изложить все тонкости учения Дзэн в нескольких словах - задача, достойная Дзэн; достаточно сказать, что Дзэн - это секта созерцания, которая рассматривает спасение как нечто приходящее скорее изнутри, нежели извне. Основным инструментом познания в Дзэн является медитация. Верующий должен избавить свое сознание от всех мирских помыслов и желаний. Сделав это, он приходит к постижению закона и природы Будды, не подпадая под влияние других противоречивых учений. Каким же образом мистическое созерцательное учение нашло такой сильный отклик среди самураев, которые были людьми действия? Ответ, вероятно, заключается в том, что собственно предлагало учение Дзэн. Оно провозглашало путь спасения, который верующий сам избирает для себя, а это должно было нравиться носителям меча и лука. К тому же практика его была суровой, а требования спартанскими, что значительно сокращало путь от залов Камакура до коридоров созерцания. Наконец, медитативная практика Дзэн извлекала человека из его бытия, перенося его на более высокий, нежели его повседневное окружение, уровень - туда, где он мог постичь свою судьбу и изменить ее. Короче говоря, учение Дзэн давало философскую базу, идеально соответствующую тем самурайским идеалам, которые зародились в XI в. и сформировались в эпоху войны Гэмпэй.


Следует рассмотреть еще один аспект религиозного возрождения, любопытным образом связанный с историей монгольского вторжения. В 1222 г. в провинции Канто родился некий Нитирэн. Он стал монахом и отправился учиться в Энрякудзи, откуда вернулся в 1253 г. и стал проповедником. В 1253 г. он выступил с проповедью, которая начиналась словами "Наму мёхо рэнгэ кё", или "Слава Лотосу Божественного Закона", - фразой, которая впоследствии стала лозунгом и боевым кличем его секты. Нитирэн-сю (секта Нитирэна) призывала японцев отвергнуть учения всех других сект, старых и новых, и добиваться истины, изучая писание, ибо просветление и спасение могут исходить только от слов самого Будды, содержащихся в сутре Лотоса. Нитирэн был странствующим проповедником, он собирал слушателей звуками гонгов, барабанов и чтением заклинаний. Со временем, поскольку его радикальные взгляды у многих вызывали возмущение, его последователи приобрели репутацию непримиримых и воинственных фанатиков; Нитирэн-сю действительно стала единственной нетерпимой ко всем прочим учениям буддийской сектой. Нитирэн-сю - вот единственное истинное учение, все остальные являлись ложными и должны были быть прокляты. Вокруг последних лет жизни Нитирэна сложилось множество легенд. Согласно одной из них, когда Нитирэн был приговорен к смертной казни, меч разлетелся на куски, едва он коснулся его шеи.


Нитирэн стремился превратить свою секту в национальную религию и обращал свою пылкую проповедь как к индивидуальному, так и к национальному сознанию. Его обращение к японцам как к нации приобрело самый драматический оборот, когда он предупреждал: если они не покаются в своих грехах, гнев Неба падет на них в форме иноземного вторжения. Здесь Нитирэн проявил себя как проницательный политический наблюдатель и умелый пропагандист.


За угрозой вторжения, о которой говорилось в проповеди Нитирэна, стояло, коротко говоря, следующее. В то время как Япония развивалась, постепенно превращаясь в централизованное государство, Китай, откуда Япония получила столь мощный импульс к развитию, приходил в упадок под натиском наступавших с севера варваров. С 960 по 1120 гг., когда Китаем правила династия Сунь, его захлестывали орды захватчиков: сперва пришли татары, которые вынудили императора откупиться, затем последовала вторая, "Золотая", орда тех же татар, которых император перед тем нанял, чтобы избавиться от первой; наконец, появились монголы, свирепые всадники, которые в своих грабительских походах дошли до Европы.


В 1259 г. Хубилай-хан, великий хан монголов, внук знаменитого Чингис-хана, стал императором Китая и в 1264 г. перенес свою столицу в город, который в настоящее время известен как Пекин. Ко времени воцарения Хубилая соседняя с Китаем Корея также признала власть монголов; таким образом, граница монгольских владений проходила всего в пятидесяти милях от Японии. В 1266 г. Хубилай отправил в Японию двух послов, но они не смогли высадиться из-за сильных штормов в Корейском проливе, к великому облегчению корейцев, которым было приказано их сопровождать.


В сложившейся ситуации положение Кореи было незавидным. Корея подчинилась монголам, только когда их яростное наступление поставило страну на колени. На протяжении всей своей истории эта несчастная страна оказывалась буфером между великими державами и к 1266 г. пришла в полный упадок. Корея не желала ничего, кроме мира с Японией, однако продолжи Хубилай свою завоевательную политику, корейцы неизбежно были бы вынуждены принять участие в его войнах. Дело в том, что монголы, непревзойденные наездники, не были знакомы с мореплаванием и не имели флота. Корейцы же были моряками и имели большой флот. При этом они оказались подданными монголов. Если бы монголы предприняли вторжение в Японию, они могли бы достичь ее берегов только на корейских судах и, возможно, с корейским контингентом на борту. Японцы, со своей стороны, также стремились поддерживать самые дружеские отношения с Кореей. О степени их доброжелательности наглядно свидетельствует та жестокость, с которой они расправлялись с собственными пиратами, совершавшими набеги на корейское побережье.


В 1268 г. послы Хубилая наконец переправились через пролив и вручили письмо представителю местного бакуфу на Кюсю. Оказалось, что японские шпионы в Корее давали сёгунату или, вернее, регентству Ходзё верную картину того, чего им следовало ожидать:
Мы, милостью и велением Неба Император Великой Монголии, направляем это послание правителю Японии.
Нам известно, что с древнейших времен правители даже маленьких государств стремились поддерживать дружеские связи с владыками соседних земель. В сколь же большей мере наши предки, которые обрели Срединную Империю, стали известны во множестве дальних стран, которые все преклонились перед их могуществом и величием.
Когда мы только что взошли на трон, множество невинных людей в стране Корка страдало от продолжительных войн. Посему мы положили конец войнам, восстановили их земли и освободили пленных, и старых и малых...
Мы просим, чтобы отныне вы, о правитель, установили с нами дружеские отношения, дабы мудрецы могли сделать Четыре Моря своим домом. Разве разумно отказываться поддерживать отношения друг с другом? Это приведет к войне, а кому же нравится такое положение вещей! Подумайте об этом, о правитель!

<<<<<<<Предыдущая страница _______ Следующая страница>>>>>>>>

 

Оглавление