• Главная страница
• Архив новостей
• Карта сайта
• Официальные документы
• Мероприятия
• История Феодальной Японии

• Культура

• Исторические битвы
• Исторические личности
• Материальная культура
• Читальный зал
• Прочее
• Доспехи
• Вооружение
• Костюм
• Аксессуары и предметы быта
• Форум
• Контакты

 

 

 

________________

 

 

БИБЛИОТЕКА


Читальный зал


Эйдзи Ёсикава Честь самурая

 

- Да. Какие вести из крепости?
- Ничего утешительного. - Мицухару взял двоюродного брата за руку. - Князь Досан и слышать не хочет об отмене выступления. Мой отец поддержал его. Отец считает, что мы, младшие члены семьи, не должны быть в стороне от дела.
- Неужели дядюшка не послушал тебя?
- Он в ярости. Я готов пожертвовать жизнью, лишь бы остановить его от неверного шага. Положение отчаянное. Войска готовы к выступлению из Сагиямы. Я опасался, что город уже подожгли, поэтому мчался сюда сломя голову. Мицухидэ, что будем делать?
- Значит, князь Досан намерен сжечь Инабаяму?
- Ничего не поделаешь. Нам, кажется, остается исполнить свой долг и сложить голову за нашего повелителя.
- Нет! Будь он трижды нашим господином и князем! Недостойно умирать за столь презренное дело. Воистину собачья смерть!
- Но как нам поступить?
- Если город не подожгут, войско вряд ли выступит из Сагиямы. Надо остановить поджигателей! - Мицухидэ преобразился. От учтивости не осталось и следа. Он обернулся к Ситинаи, держа копье наизготове.
Люди Хатидзуки зажали братьев в кольцо.
- Что ты надумал? - заорал Ситинаи на Мицухидэ. - Метишь в меня копьем! Сдурел, что ли? Копье у тебя никудышное!
- Вы не ошиблись! - Голос Мицухидэ звучал твердо. - Ни один из вас отсюда не уйдет. Подумай немного и сам согласишься, что лучше отказаться от поджога по собственной воле. Тогда вы сможете вернуться в Хатидзуку. Мы оставим вас в живых, и я щедро награжу тебя за послушание. Согласен?
- Шутишь?
- Положение тяжелое. Дело может обернуться крушением клана Сайто. Я хочу предотвратить события, которые способны погубить обе крепости - и Инабаяму, и Сагияму.
- Дурень! - злобно выкрикнул Ситинаи. - Молоко на губах не обсохло! И ты надеешься остановить нас? Одна попытка, и ты мертв!
- Смерть меня не страшит. - Брови Мицухидэ изогнулись дугой, как у злого демона. - Мицухару, грядет смертный бой. Готов ли ты умереть со мной?
- Конечно! Не беспокойся за меня!
Мицухару обнажил длинный меч, и они с Мицухидэ встали спиной к спине, готовясь отразить нападение. Не теряя надежды на торжество здравого смысла, Мицухидэ обратился к Ситинаи:
- Если ты боишься позора вернуться с пустыми руками в Хатидзуку, возьми меня в заложники! Я кое чего стою! Я докажу господину Короку свою правоту, и он одобрит нас за то, что мы сумели избежать кровопролития.
Слова, исполненные терпения и рассудительности, показались заговорщикам жалкой отговоркой.
- Заткнись! Не слушайте его! Торопитесь! Условленное время истекает!
Разбойники издали воинственный клич, и в мгновение ока братьев словно окружила волчья стая. На них обрушились мечи, алебарды и копья. Вопли и лязг оружия смешались с воем ветра.
Обломки мечей разлетались во все стороны, мелькали окровавленные копья. Хиёси поспешно вскарабкался на дерево. Он прежде видел, как мужчины обнажают мечи, но впервые наблюдал настоящее сражение. Неужели Инабаяма погибнет в огне? Разгорится ли война между Досаном и Ёситацу? При виде смертельного боя Хиёси почувствовал небывалое волнение.
Трое заговорщиков рухнули наземь, и люди Хатидзуки обратились в бегство.
"Ага, удирают!" - подумал Хиёси. На всякий случай он не слезал с дерева. Это был, верно, каштан, потому что руки и шея у Хиёси оказались исколотыми. Орехи и ветви с треском падали на землю от бури. Хиёси презирал разбойников, хвастунов и трусов, банду которых с легкостью рассеяли двое смельчаков. В воздухе потянуло гарью. Хиёси раздвинул ветви. Люди Хатидзуки, убегая, поджигали все вокруг. Роща кое где пылала, огнем было охвачено несколько домов за храмом Дзёдзайдзи.
Хиёси, спрыгнув с дерева, помчался прочь, боясь, что заживо сгорит в роще. Из горящего леса он попал в горящий город. Языки пламени взмывали высоко в небо. Сейчас в багровых отсветах белые стены крепости Инабаяма казались ближе, чем днем. Красные тучи войны клубились над ними.
- Война! - кричал Хиёси, мчась по улицам. - Война! Конец всему! Погибнут и Сагияма, и Инабаяма! На пепелище вырастет свежая трава. Никто не посмеет спалить молодую поросль!
Он с разбегу врезался в толпы людей, высыпавших на улицу. Мимо промчалась лошадь без седока.
На перекрестках толпились горожане, охваченные ужасом. В небывалом волнении Хиёси несся вперед, выкрикивая мрачные пророчества. Куда ему бежать? В Хатидзуку возвращаться нельзя. Он без сожаления прощался с тем, что казалось ему самым ненавистным, - со злыми людьми, с коварным князем, со смутой, со всем злом, которое обрушилось на провинцию Мино.
Зиму он продрожал в тонком хлопковом кимоно, продавая иголки под холодным небом и бредя туда, куда несли ноги. На следующий, двадцать второй год правления Тэммон, когда повсюду зацвели персики, он все еще странствовал, крича: "Иголки! Иголки из столицы! Швейные иголки из столицы!"
На окраине города Хамамацу он оказался в обычном для себя беззаботном настроении.

 

У НОВОГО ХОЗЯИНА

Мацусита Кахэй был сыном сельского самурая из провинции Энсю. Став сторонником клана Имагава в Суруге, он получал ежегодное жалованье в три тысячи канов. Он являлся комендантом крепости Дзудаяма и распорядителем станции у моста Магомэ. В те времена река Тэнрю распадалась на два рукава - Большую и Малую Тэнрю. Дом Мацуситы находился на берегу Большой Тэнрю, в нескольких сотнях дзё к востоку от Дзудаямы.
Кахэй возвращался из соседнего замка Хикума, в котором встречались приверженцы Имагавы. Влиятельные люди провинции постоянно проводили такие встречи, чтобы укрепить власть и предотвратить вторжение соседних кланов Токугава, Ода и Такэда.
Кахэй на скаку обернулся.
- Нохатиро! - окликнул он одного из своих спутников.
Тага Нохатиро, бородатый воин с длинным копьем, поспешил к господину. Они проезжали по дороге между Хикуманаватой и переправой Магомэ. Вдоль дороги тянулась аллея деревьев, а за ними простирались рисовые поля.
- Не крестьянин, и на паломника не похож, - пробормотал Кахэй.
Нохатиро, посмотрев в ту же сторону, что и его хозяин, увидел ярко желтые цветы горчицы, зеленые всходы ячменя, затопленные водой рисовые поля. Но человека не заметил.
- Что нибудь подозрительное?
- На тропе, возле рисового поля, какой то человек идет, шагает, как цапля. Интересно, куда он направляется?
Нохатиро разглядел путника, бредущего вдоль рисового поля.
- Выясни, кто такой.
Нохатиро поскакал по узкой тропе. В провинции существовал неписаный закон: не оставлять без внимания ничего, что казалось подозрительным. Живя в постоянном страхе за безопасность своих границ, местные правители особенно остерегались людей со стороны.
- Утверждает, что он продавец иголок из Овари. Одет в белое хлопковое тряпье, порядочно перепачканное. Вот почему вам показалось, будто он похож на цаплю. Роста маленького, а лицом - вылитая обезьяна! - доложил Нохатиро.
- Ха ха ха! Значит, не цапля и не ворона, а обезьяна!
- И говорящая к тому же! Кого угодно заболтает. Я его допрашивал, а он все пытался вывернуть разговор наизнанку. Выспрашивал меня, кому я служу, а когда я назвал ваше имя, так он нагло поглядел в вашу сторону. Говорит, что остановился на постоялом дворе в Магомэ, а сейчас идет к пруду, собирать ракушек на ужин.
Кахэй заметил, что Хиёси не пошел к пруду, а направился по дороге, обогнув остановившихся всадников.
- Не показался он тебе подозрительным?
- Вроде бы нет.
Кахэй тронул поводья.
- Не следует винить бедняков за дурные манеры. Поехали! - кивнул он своим спутникам.
Они быстро нагнали Хиёси. Поравнявшись с ним, Кахэй испытующе посмотрел на юношу. Хиёси, уступив им дорогу, вежливо опустился на колени в тени деревьев. Их взгляды встретились.
- Стойте! - Кахэй сдержал коня и, обернувшись к спутникам, приказал: - Приведите его сюда! - и вполголоса, обращаясь к самому себе, добавил: - Какой то он чудной… ничего подобного прежде не видел.
Нохатиро, расценив приказ как очередную причуду господина, подъехал к юноше:
- Эй! Продавец иголок! Мой господин хочет поговорить с тобой. Следуй за мной!
Кахэй сверху вниз посмотрел на Хиёси. Он не мог понять, что привлекает его в низкорослом неопрятном парне в грязных лохмотьях. Не сходство же с обезьяной. Он долго вглядывался в лицо Хиёси, но так и не сумел определить свои ощущения. Нечто расплывчатое, завораживающее взгляд. Ну конечно, глаза! Недаром их называют зеркалом души. В этом невзрачном человечке не было ничего примечательного, но взгляд его искрился смехом, непосредственностью и таил в себе… Что? Несокрушимую волю или знание чего то неведомого?
"Он по своему обаятелен", - подумал Кахэй, чувствуя, что чудаковатый на вид юноша ему нравится. Кахэй не заметил под дорожной грязью красные, как петушиный гребень, уши Хиёси. Не сумел он проникнуть и в то, что в морщинах на лбу юноши, придававших ему старческий облик, залегли знаки великих свершений, которые предстояло Хиёси осуществить в грядущем. Кахэй не был столь проницательным, он просто ощутил симпатию к Хиёси и неясное предчувствие незаурядности юноши.
Не сказав ни слова Хиёси, Кахэй повернулся к Нохатиро.
- Приведи его к нам! - распорядился он и, тронув поводья, помчался вперед.
Главные ворота, обращенные к реке, были открыты, и несколько соратников дожидались Кахэя. Неподалеку от ворот паслась стреноженная лошадь, видимо, прибыл какой то важный гость.
- Кто приехал? - спросил Кахэй, спешившись.
- Посол из Сумпу.
Кахэй прошел в сад. Сумпу был столицей владений клана Имагава, поэтому гонцы часто наведывались к Кахэю. Погруженный в размышления о встрече в крепости, Кахэй забыл о Хиёси.
- Куда это ты собрался? - окликнул Хиёси привратник, когда тот хотел войти вслед за спутниками Кахэя.
Хиёси с головы до пят был покрыт грязью. Грязь покрывала и его лицо, раздражая кожу. В ответ на грозный окрик Хиёси поскреб щеки, и привратник воспринял его жест как намеренную издевку. Он рванулся вперед, чтобы схватить нахала за шиворот.
- Я продавец иголок, - пояснил Хиёси, отпрянув в сторону.
- Бродячих торговцев сюда не пускают. Кто тебя звал? А ну, проваливай!
- Сначала справься у своего хозяина.
- Зачем?
- Я здесь по его приказу. Меня привел самурай, который только что вошел в ворота.
- Мой господин никогда не привел бы оборванца вроде тебя.
В это мгновение Нохатиро, вспомнив о Хиёси, вернулся к воротам.
- Он с нами, - сказал он привратнику.
- Воля ваша.

<<<<<<<Предыдущая страница _______ Следующая страница>>>>>>>>

 

Оглавление